Уровень безработицы: 4,8% (предыдущее значение: 4,6%, Westpac f/c: 5,0%, RBNZ f/c 5,0%)

Изменение занятости (ежеквартально): -0,5% (предыдущее: +0,2%, Westpac f/c: -0,6%, RBNZ f/c -0,4%)

Расходы на рабочую силу (частный сектор, квартально): +0,6% (предыдущее: +0,9%, Westpac f/c: +0,7%, RBNZ f/c +0,7%)

Средний почасовой заработок (частный сектор, обычное время ежеквартально): +1,1% (предыдущее: +1,4%)

Рынок труда Новой Зеландии продолжает смягчаться в соответствии с неглубокой затяжной рецессией, которую мы переживаем последние пару лет. Уровень безработицы вырос с 4,6% до 4,8% в сентябрьском квартале, что является самым высоким показателем с декабря 2020 года.

Это был меньший рост, чем мы и Резервный банк ожидали, и провал был полностью обусловлен более резким, чем ожидалось, падением уровня участия рабочей силы. Это отражает продолжающееся ослабление давления, которое накопилось на рынке труда в предыдущие годы.

Число занятых сократилось на 0,5%, что примерно соответствует тому, что сигнализировал ежемесячный индикатор занятости (MEI). Фактически, различные показатели занятости на этот раз были необычайно согласованы, а ежеквартальное обследование занятости (QES) также показало падение на 0,3% числа занятых рабочих мест и эквивалента полной занятости.

Хотя эти потери рабочих мест привели к росту безработицы, также было большое количество людей, которые вообще покинули рабочую силу. Уровень участия снизился с 71,7% до 71,2% в сентябрьском квартале, что является самым низким показателем за более чем два года — в нашем прогнозе мы предполагали падение до 71,4%.

Падение участия, по-видимому, было в значительной степени сконцентрировано среди молодых людей (15-24 лет). В начальный период после COVID экономика была на подъеме, а закрытие границ означало, что трудовые мигранты были недоступны. В это время многие молодые люди были привлечены в рабочую силу, чтобы заполнить пробел — часто за счет учебы. По мере замедления экономики и восстановления миграции эта группа оказалась в авангарде потери рабочих мест. Хотя это привело к росту числа безработных, мы также все чаще видим, как молодые люди возвращаются или остаются на учебе, полностью прекращая поиск работы. Действительно, соотношение NEET (молодые люди, которые не работают, не учатся и не проходят профессиональную подготовку) фактически снизилось за последние несколько кварталов.

Что касается заработной платы, то индекс стоимости труда (LCI) вырос на 0,6% за квартал, что немного ниже ожидаемых нами и RBNZ 0,7%. Зарплаты в государственном секторе выросли на 0,9%, чему способствовало повышение заработной платы полиции, но это не повлияло на общие результаты. Нескорректированный аналитический LCI (который не исключает повышения заработной платы, связанные с производительностью) вырос на 0,9%, что является самым маленьким квартальным ростом с марта 2021 года.

Итак, что это означает для RBNZ? Мы не думаем многого — это просто подчеркивает степень гибкости рабочей силы по мере изменения экономических условий. Суть в том, что работодатели по-прежнему сокращают работников, и давление на заработную плату соответственно ослабевает. Это согласуется с мнением о том, что инфляционное давление сдерживается и что денежно-кредитная политика больше не должна быть такой ограничительной. Но мы не думаем, что в этих цифрах есть что-то, что изменит мышление RBNZ относительно его следующего политического решения в конце этого месяца.

Мы выходим за пределы планетарных границ в вопросах биоразнообразия даже больше, чем в вопросах климата, и этот факт все чаще признают в советах директоров и среди политиков.

Всемирный экономический форум (ВЭФ) рассматривает потерю биоразнообразия как один из крупнейших глобальных рисков. Подобно изменению климата, необходимы рыночные вмешательства, чтобы остановить сокращение видового разнообразия. Иногда это имеет свою цену.

Недавний саммит по биоразнообразию COP16 в Колумбии разочаровал многих, поскольку страны не смогли договориться о мобилизации необходимого финансирования для сохранения природы. Однако вмешательства, полезные для биоразнообразия, не всегда должны быть дорогими для потребителей и общества.

Потребляйте по-другому

Существует несколько способов замедлить потерю биоразнообразия. Лучшая защита существующей природы — один из способов сохранения разнообразия видов. Другие методы включают изменение производственных процессов при сохранении тех же продуктов или выбор альтернативных, менее вредных продуктов, что соответствует концепции зеленого роста. Потребление меньшего количества также является вариантом и больше соответствует деросту. В частности, адаптации, направленные на иное и меньшее потребление, не должны стоить больших денег. Пример из пищевой промышленности может проиллюстрировать это. Производство продуктов питания, по оценкам, составляет 30% глобальной потери биоразнообразия, в основном из-за перепрофилирования земель для сельского хозяйства и чрезмерного вылова рыбы. Кроме того, сектор сталкивается со значительными недостатками из-за сокращения биоразнообразия, такими как сокращение популяции пчел, влияющее на опыление, что, в свою очередь, затрудняет возможность сбора урожая таких фруктов, как яблоки и груши.

Чтобы остановить это, хорошо начать с конца цепочки: потребителя. Негативное воздействие мяса, рыбы и сыра на биоразнообразие гораздо сильнее, чем у других продуктов питания. Например, производство говядины требует относительно большого количества земли за счет пространства для других животных и растений. Но кофе и шоколад также оказывают относительно большое воздействие на биоразнообразие, поскольку эти продукты выращиваются в местах, где исходное видовое разнообразие очень велико. Поэтому, продукт, который выбирает потребитель, безусловно, имеет значение.

Говядина, курица, бобовые

Переход с говядины на курицу — это небольшой шаг, который уже имеет большое значение для биоразнообразия. Однако, когда дело касается благополучия животных, потребитель должен сделать шаг дальше. Конечно, полки супермаркетов кишат альтернативами мясу на растительной основе. Они более дружелюбны к животным, менее вредны для биоразнообразия и часто дешевле, например, бобовые и грибы.

Некоторые критики утверждают, что продукты животного происхождения являются важным источником питательных веществ, таких как белок. Это правда, но среднестатистический западный потребитель, скорее всего, потребит слишком много этих питательных веществ, чем слишком мало. С точки зрения здоровья, многие национальные рекомендации по питанию указывают, что среднестатистическому потребителю лучше есть меньше красного и обработанного мяса. Западные потребители привыкли наслаждаться мясом, кофе и шоколадом ежедневно, и они могут себе это позволить. Задача политиков и компаний — изменить эту модель потребления. Создание позитивной осведомленности — это первый шаг.

Всемирный фонд дикой природы сотрудничает с многочисленными европейскими ритейлерами для решения таких проблем, как потеря биоразнообразия. Недавно он запустил кампанию с крупным ритейлером, в рамках которой дети могли собирать карточки с изображением исчезающих животных, чтобы повысить осведомленность об их важности. Однако маловероятно, что эти дети сразу же повлияют на своих родителей, чтобы изменить их покупательские привычки.

На макроуровне мы не видим, что большая осведомленность автоматически приводит к структурно иному поведению потребления. Потребление мяса в ЕС было довольно стабильным с 1990-х годов. Короче говоря, позволить рынку делать свою работу не всегда приводит к желаемому результату.

Рыночные интервенции

Поэтому необходимо больше руководства. Например, путем вознаграждения фермеров субсидиями за деятельность, которая позитивна для биоразнообразия. Это может быть в форме получения фермерами денег от Европейского союза, если они сохраняют особенности ландшафта, такие как живые изгороди и деревья на своей земле. Таким образом, налогоплательщики ЕС косвенно способствуют биоразнообразию.

Закон ЕС о вырубке лесов также устанавливает другой способ производства. Из-за этого нормой станут продукты, не связанные с вырубкой лесов. Соблюдение этого стандарта увеличивает производственные издержки фермеров и компаний по переработке пищевых продуктов. За счет сокращения вырубки лесов производство становится менее вредным, в то время как более высокая цена отпугивает потребителей от использования продуктов с высоким воздействием на биоразнообразие. Поскольку для потребителя существуют дешевые альтернативы, это не обязательно должно быть дорогим для общества. С другой стороны, потеря биоразнообразия является дорогостоящей проблемой. Описывать это как «еще одну стоимость» — неточное отражение стоящей экономической задачи. Это, безусловно, относится к продовольственному сектору, который является одним из наиболее зависимых от природы. Например, монокультурное сельское хозяйство и животноводство делают сектор более уязвимым для вредителей и болезней. Борьба с этим требует больших затрат. То же самое касается опыления наших культур, которое будет очень дорогим, если больше не будет пчел и других насекомых, которые заботятся о нем бесплатно. Если биоразнообразие не в порядке, в долгосрочной перспективе продукты питания станут очень дорогими, что отразится не только на секторе, но и на потребителе.